Белая ночь - Страница 9


К оглавлению

9

— Тихо, — прошептал я. — Никакого шума, пока она не закончит. Ясно?

Баттерс кивнул. Как мог тихо, я отворил дверь. Мы закатили тележку в комнату, оставили ее перед Молли, по моему жесту молча отошли к дальней стене и приготовились ждать.

Молли потребовалось больше двадцати минут, чтобы сосредоточиться для относительно несложного заклинания. Собственно, концентрация мыслей или воли универсальна для всех разновидностей магии. Я проделывал это столько раз и с таких давних пор, что задумываюсь над этим только в случаях, когда заклинания особенно сложны, опасны… ну, или когда мне кажется, что немного осторожности не помешает. Гораздо чаще для того, чтобы сконцентрировать волю, мне хватает и секунды — это очень кстати в ситуациях, когда все решает скорость. Истекающие слюной демоны или злобные вампиры вряд ли дадут вам двадцать минут на подготовку к удару.

В общем-то, Молли прогрессировала достаточно быстро, но и учиться ей предстояло еще очень и очень многому.

Когда она, наконец, открыла глаза, взгляд их сделался отрешенным, блуждающим. Медленно, осторожно поднялась она на ноги и подошла к каталке с лежавшим на ней телом. Она откинула край простыни, открыв лицо мертвой девушки, потом все с тем же отрешенным выражением пригнулась и, прошептав что-то, приоткрыла той веки.

Она увидела что-то почти сразу.

Глаза ее открылись широко-широко, и она потрясенно охнула. Дыхание ее резко участилось, а потом она зажмурилась, постояла еще пару секунд застывшим изваянием и, негромко вскрикнув, медленно, безвольно осела на пол, где и осталась лежать, всхлипывая.

Она так и продолжала задыхаться, глядя перед собой пустыми глазами. Тело ее выгнулось, грудь напряглась, а бедра медленно задвигались взад-вперед. Потом она обмякла, и дыхание постепенно вернулось в норму, только с губ продолжали срываться негромкие, но без всякого сомнения удовлетворенные вздохи.

Я потрясенно уставился на нее.

Нет, правда.

Такого я не ожидал.

Баттерс громко сглотнул слюну.

— Э… — произнес он. — Я правильно понял, чем она сейчас занималась?

— Э… — отозвался я. — Э-э… Возможно.

— Так что все-таки произошло?

— Она… э… — я кашлянул. — Она чего-то ощутила.

— Нет, то, что она что-то ощутила, я как раз понял, — пробормотал Баттерс и вздохнул. — Ничего подобного не ощущал уже года два.

Насчет себя я промолчал. У меня этот срок приближался к четырем.

— Ясно, — произнес я вслух, вложив в это слово больше досады, чем хотелось бы.

— Она хоть совершеннолетняя? — поинтересовался Баттерс. — С точки зрения закона?

— Угу.

— Это хорошо. А то я как-то не ощущаю себя… персонажем Набокова, что ли, — он взъерошил волосы пятерней. — Чего теперь будем делать?

Я как мог изобразил профессиональную бесстрастность.

— Подождем, пока она придет в себя.

— Умгум, — кивнул он, покосился на Молли и снова вздохнул. — Вот бы и мне таких ощущений.

Не тебе одному, приятель.

— Скажите, Баттерс, здесь где-нибудь можно набрать для нее воды или чего такого? Принесете, а?

— Без проблем, — ответил он. — А вам?

— Спасибо, не надо.

— Я мигом, — Баттерс накрыл лицо трупа простыней и вышел.

Я подошел к девушке и нагнулся над ней.

— Эй, кузнечик. Ты меня слышишь?

Она молчала дольше, чем я ожидал — так бывает, когда говоришь по телефону с кем-то, находящимся на другом краю света.

— Д-да. Я… я слышу.

— Ты в порядке?

— О Боже, — она вздохнула и улыбнулась. — Да.

Я выругался про себя, потер переносицу, пытаясь сдержать зарождающуюся головную боль, и мысли в голову лезли самые мрачные. Черт подери, каждый раз, когда я в интересах следствия напарываюсь на какое-либо жуткое психическое потрясение, к моей коллекции ночных кошмаров добавляется еще один. Кузнечик, можно сказать, в первый раз биту в руки взяла — и сразу же получила…

А что, собственно говоря, она получила?

— Я хочу, чтобы ты прямо сейчас, не отходя от кассы, рассказала мне, что ты чувствовала. Порой детали стираются из памяти — как фрагменты сна забываются.

— Идет, — пробормотала она, сонно потянувшись. — Детали. Она… — Молли тряхнула головой. — Ей было хорошо. Очень, очень хорошо.

— Это я уже понял, — буркнул я. — А еще что?

Молли продолжала медленно покачивать головой.

— А больше ничего. Только это. Одно-единственное ощущение. Экстаз, — она чуть нахмурилась, словно пыталась собраться с мыслями. — Как если бы все остальные ее чувства каким-то образом приглушили. Не думаю, чтобы было что-то еще. Ни звуков, ни картин — вообще ничего, что она могла бы запомнить. Ничего. Она даже не заметила, что умерла.

— Подумай хорошенько, — тихо произнес я. — Абсолютно любая мелочь может оказаться жизненно важной.

Тут вернулся Баттерс с запотевшей бутылкой воды в руках. Он отдал ее мне, а я протянул Молли.

— Вот, — сказал я ей. — Выпей.

— Спасибо, — она отвинтила крышку, повернулась на бок и, не садясь, сделала несколько глотков. Одежда при этой позе, казалось, сделалась еще более облегающей.

Секунду Баттерс смотрел на нее, потом вздохнул и с видимым усилием заставил себя вернуться к столу и заняться заточкой карандаша.

— И что мы узнали?

— Похоже, она умерла счастливой, — сказал я. — Вы хоть токсикологический анализ взяли?

— Угу. Небольшой процент тетрагидроканнабинола в крови, но это может быть следствием чего угодно — скажем, на рок-концерте кто-то рядом травку курил. Во всех остальных отношениях ничего такого.

9